Определяющие структуру образа принципы ренессансного Г. — отношение к времени, к становлению и связанная с этим амбивалентность (двуединость), целостное и нерасчленённое изображение обоих полюсов становления: и нового и старого, и умирающего и рождающегося. Смех, вызываемый гротескным образом, также двуедин: весёлый, ликующий и — одновременно — насмешливый высмеивающий; он отрицает и утверждает, чем отличается от чисто сатирического смеха нового времени. Ренессансный Г. выразил смеющуюся вольность народа, ощущение весёлой относительности и вечной «неготовности» бытия, его единства и неисчерпаемости, а также чувство исторических перемен. Он был также проникнут реабилитацией плоти, земной жизни и демонстративным антиаскетизмом. Просвещение с его культом разума и гармонии создало остро сатирический Г., обличающий мир невежества и насилия (Дж. Свифт, Ф. Гойя). Романтический Г. выразил собой невозможность рационального познания жизни, трагическое ощущение (до ужаса) её противоречий, губительных для личности. Отвергая классицистскую и просветительскую гармонию, романтики, в частности, именно посредством Г. подчёркивали антиномию эстетического и нравственного (например, у В. Гюго: высокая человечность обезображенного Гуинплена и нравственное уродство прекрасной герцогини Жозианы — «Человек, который смеется»). Немецкие романтики отчётливо различают в гротескном мире «добро» и «зло», разводя их до полного контраста; вместе с этим они ослабили радостную тональность Г.: смех принял форму иронии и сарказма («Крошка Цахес» и «Повелитель блох» Э.Т.А. Гофмана). Романтики с помощью Г. совершили художественное открытие — душевную неисчерпаемость субъекта, внутреннюю «бесконечность» личности. Среди реалистов 19 в. гротескная образность характерна для Ч. Диккенса, О. Домье, Н.В. Гоголя — художников с весомым романтическим наследием. Смысл Г., однако, обрёл у реалистов большую социально-историческую ориентацию и конкретность. И вместе с тем в нём нарастал пафос обличения и отрицания, достигнув вершины в строго сатирический Г. — «История одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина, развившего традиции просветительного Г. В 20 в. Г. становится вновь характерной формой искусства, в том числе ряда направлений, затронутых модернистским умонастроением (экспрессионизм, сюрреализм и др.). В модернистском Г. (в тенденции) совершается внезапное превращение нашего, привычного мира в чужой и враждебный мир, в котором правит «оно» — непостижимая и бесчеловечная сила, «безусловная необходимость», превращающая человека в марионетку; Г. пронизан «страхом жизни» и сознанием абсурдности бытия (Э. Ионеско, С. Беккет, С. Дали). Мотивы модернистского Г. присутствуют в творчестве многих крупных художников 20 в., гротескный мир которых в целом, однако, включает также идеи, присущие реализму («Превращение» и «Процесс» Ф. Кафки, пьесы Л. Пиранделло. живопись М. Шагала, ряд картин П. Пикассо). Реалистический Г. (Я. Гашек, Ч. Чаплин, Б. Брехт), выражая социальные коллизии 20 в., историческую «стихию» и могущество зла, сохраняет при этом основные мотивы «гротескного реализма» и народной смеховой культуры, двуединую полноту жизни, обновляющий и возрождающий смех. В советском искусстве к целостному наполнению гротескной формы устремлены сатирические комедии В.В. Маяковского («Клоп», «Баня»), пьесы-сказки Е.Л. Шварца («Дракон», «Голый король»), опера-сказка «Любовь к трём апельсинам» С.С. Прокофьева, режиссура Е.Б. Вахтангова и В.Э. Мейерхольда. Как элемент стиля заострённый комический приём Г. характерен для ряда комический жанров — карикатуры, памфлета, фарса, буффонады, клоунады, эксцентрики и др. Гротеволь (Grotewohl) Отто (11.3. 1894, Брауншвейг, — 21.9.1964, Берлин), деятель германского рабочего движения, политический и государственный деятель ГДР. По профессии печатник. Окончил 8-летнюю школу; в 1924—1926 учился в Академии им. Лейбница в Ганновере, в 1926—30 вольнослушатель Высшей политической школы, Высшей коммерческой школы в Берлине и Берлинского университета. Вступил в 1908 в организацию социалистической рабочей молодёжи в Брауншвейге, в 1910 стал её председателем, активно боролся против милитаризма. В 1912 вступил в Социал-демократическую партию Германии. В 1914—18 служил в армии, осуждал предательскую политику руководства Социал-демократической партии. В 1918 вступил в Независимую социал-демократическую партию Германии, в 1922 стал снова член Социал-демократической партии, впоследствии принадлежал к её левому крылу. В 1919—21 служащий коммунальной страховой кассы. В 1920—1925 депутат ландтага земли Брауншвейг, в 1921—22 министр внутренний дел и народного образования, в 1923—24 министр юстиции правительства Брауншвейга. В 1925—33 депутат герм. рейхстага от Социал-демократической партии. Одновременно председатель организации Социал-демократической партии в Брауншвейге, в 1925—33 президент земельной страховой компании Брауншвейга. В 1933, после захвата власти нацистами, был отстранён от работы. Принимал активное участие в нелегальной антифашистской борьбе. В 1938 Г. был арестован по обвинению в государственной измене и до марта 1939 находился в тюрьме. В ноябре вновь арестован по подозрению в заговоре против Гитлера и в течение 4 мес был под следствием. После освобождения продолжал антифашистскую деятельность. В 1940—45 работал в одной из берлинских строительных контор. После разгрома фашистского режима в Германии Г. развернул активную деятельность в восстановленной Социал-демократической партии Германии. В 1945 был избран председатель Центрального правления Социал-демократической партии. Решительно выступил за единство германского рабочего движения. При непосредственном активном участии Г. в 1946 в восточной части Германии произошло объединение КПГ и СДПГ в Социалистическую единую партию Германии (СЕПГ). На объединительном съезде в апреле 1946 Г. был избран в Центральное правление СЕПГ и стал (вместе с В. Пиком) одним из её председателей. С 1946 член Центрального секретариата Правления СЕПГ, с 1949 член Политбюро Центрального правления, а затем — Политбюро Центрального Комитета СЕПГ.